Неточные совпадения
Варенька, услыхав голос Кити и выговор ее
матери, быстро легкими шагами подошла к Кити. Быстрота движений, краска, покрывавшая оживленное лицо, — всё показывало, что в ней происходило что-то необыкновенное. Кити знала, что̀ было это необыкновенное, и внимательно следила за ней. Она теперь
позвала Вареньку только затем, чтобы мысленно благословить ее на то важное событие, которое, по мысли Кити, должно было совершиться нынче после обеда в лесу.
«Мама, а я еще не сплю», — но вдруг Томилин, запнувшись за что-то, упал на колени, поднял руки, потряс ими, как бы угрожая, зарычал и охватил ноги
матери. Она покачнулась, оттолкнула мохнатую голову и быстро пошла прочь, разрывая шарф. Учитель, тяжело перевалясь с колен на корточки, встал, вцепился в свои жесткие волосы, приглаживая их, и шагнул вслед за мамой, размахивая рукою. Тут Клим испуганно
позвал...
Он не очень интересовался, слушают ли его, и хотя часто спрашивал: не так ли? — но ответов не ждал.
Мать позвала к столу, доктор взял Клима под руку и, раскачиваясь на ходу, как австрийский тамбур-мажор, растроганно сказал...
— Ах, милый, милый Алексей Федорович, тут-то, может быть, самое главное, — вскрикнула госпожа Хохлакова, вдруг заплакав. — Бог видит, что я вам искренно доверяю Lise, и это ничего, что она вас тайком от
матери позвала. Но Ивану Федоровичу, вашему брату, простите меня, я не могу доверить дочь мою с такою легкостью, хотя и продолжаю считать его за самого рыцарского молодого человека. А представьте, он вдруг и был у Lise, а я этого ничего и не знала.
Когда Ольгу Петровну
позвали,
мать была уже мертвой.
Как только она
позвала Верочку к папеньке и маменьке, тотчас же побежала сказать жене хозяйкина повара, что «ваш барин сосватал нашу барышню»; призвали младшую горничную хозяйки, стали упрекать, что она не по — приятельски себя ведет, ничего им до сих пор не сказала; младшая горничная не могла взять в толк, за какую скрытность порицают ее — она никогда ничего не скрывала; ей сказали — «я сама ничего не слышала», — перед нею извинились, что напрасно ее поклепали в скрытности, она побежала сообщить новость старшей горничной, старшая горничная сказала: «значит, это он сделал потихоньку от
матери, коли я ничего не слыхала, уж я все то должна знать, что Анна Петровна знает», и пошла сообщить барыне.
Наконец меня
позвали к отцу, в его кабинет. Я вошел и робко остановился у притолоки. В окно заглядывало грустное осеннее солнце. Отец некоторое время сидел в своем кресле перед портретом
матери и не поворачивался ко мне. Я слышал тревожный стук собственного сердца.
Девушка, испуганная, спрашивала
мать, все ли кончено;
мать, рыдая, сказала ей, что бог ее скоро
позовет.
— Я лучше
мать позову, боюсь!
Когда она умирала,
позвала Дарью Сергевну. Богом ее заклинала — скинула б черное платье, женой была бы Марку Данилычу,
матерью Дуне сиротке.
И выгнала. Добродушная
мать Виринея
позвала было посланного к себе в келарню угостить как следует, но
мать Аркадия и того не допустила. Досталось от нее и Виринее и всем подначальным матери-келарю послушницам. Так расходилась дебелая старица, что еще долго по уходе из обители несолоно хлебавшего посланца не вдруг успокоилась. И отчитала ж Аркадия Патапа Максимыча, думать надо, что долго и много икалось ему.
— Нечего, нечего разглядывать, — сурово приказал Симеон, — идите-ка, панычи, вон отсюда! Не место вам здесь: придет полиция,
позовет вас в свидетели, — тогда вас из военной гимназии — киш, к чертовой
матери! Идите-ка подобру-поздорову!
Мать София не выходила еще из Манефиной кельи, но сироты, уж Бог их знает как, проведали о предстоящей раздаче на блины и на масло, пришли к заутрене и, отслушав ее, разбрелись по обители: кто на конный двор, кто в коровью избу, а кто и в келарню, дожидаться, когда
позовет их
мать игуменья и велит казначее раздать подаянье, присланное Патапом Максимычем.
Мать Юдифа вздумала побывать у знакомых игумений Комаровского скита. Кликнула Варю, Дуняшу и Домнушку, с ними пошла. Аксинья Захаровна тоже вздумала посетить
матерей, живших у Боярковых и Жжениных, и взяла с собой Парашу. Марьюшку
позвала по какому-то часовенному делу уставщица Аркадия, Фленушку —
мать Манефа. Остались в горницах Аграфена Петровна с Дуней Смолокуровой.
— Не слыхали ль чего, не гневается ли она на Патапа Максимыча? — обращаясь ко всем, спросила
мать Манефа. — За хлопотами совсем позабыл к ней письмо отписать, в гости
позвать ее… Уж так он кручинится, так кручинится…
Егорушка еще
позвал деда. Не добившись ответа, он сел неподвижно и уж не ждал, когда все кончится. Он был уверен, что сию минуту его убьет гром, что глаза нечаянно откроются и он увидит страшных великанов. И он уж не крестился, не звал деда, не думал о
матери и только коченел от холода и уверенности, что гроза никогда не кончится.
Мать почти молилась на меня и горько жалела, что не
позвала меня к двум умершим детям: тогда бы и те остались живы.
Он не обедал в этот день и не лег по обыкновению спать после обеда, а долго ходил по кабинету, постукивая на ходу своей палкой. Когда часа через два
мать послала меня в кабинет посмотреть, не заснул ли он, и, если не спит,
позвать к чаю, — то я застал его перед кроватью на коленях. Он горячо молился на образ, и все несколько тучное тело его вздрагивало… Он горько плакал.
Наконец, сон одолел ее, я
позвал няню, и она уложила мою сестру спать на одной кровати с
матерью, где и мне приготовлено было местечко; отцу же постлали на канапе.
В зале тетушка разливала чай, няня
позвала меня туда, но я не хотел отойти ни на шаг от
матери, и отец, боясь, чтобы я не расплакался, если станут принуждать меня, сам принес мне чаю и постный крендель, точно такой, какие присылали нам в Уфу из Багрова; мы с сестрой (да и все) очень их любили, но теперь крендель не пошел мне в горло, и, чтоб не принуждали меня есть, я спрятал его под огромный пуховик, на котором лежала
мать.
Мать простила, но со всем тем выгнала вон из нашей комнаты свою любимую приданую женщину и не позволила ей показываться на глаза, пока ее не
позовут, а мне она строго подтвердила, чтоб я никогда не слушал рассказов слуг и не верил им и что это все выдумки багровской дворни: разумеется, что тогда никакое сомнение в справедливости слов
матери не входило мне в голову.
Чтоб рассеять нас,
мать позвала к нам двоюродных наших сестриц.
Нас
позвали пить чай в залу, куда приходили
мать, тетушки и бабушка, но поодиночке и на короткое время.
Мать Агния тихо вошла в комнату, где спали маленькие девочки, тихонько приотворила дверь в свою спальню и, видя, что там только горят лампады и ничего не слышно, заключила, что гости ее уснули, и, затворив опять дверь,
позвала белицу.
«Нет, — думала она, — без бога, видно, ни на шаг». Она предложила Александру поехать с ней к обедне в ближайшее село, но он проспал два раза, а будить она его не решалась. Наконец она
позвала его вечером ко всенощной. «Пожалуй», — сказал Александр, и они поехали.
Мать вошла в церковь и стала у самого клироса, Александр остался у дверей.
Когда
мать Екатерины Петровны
позвала их пить чай, они обе казались покойными и лишь краснота глаз выдавала, что между ними произошло нечто, заставившее их плакать.
Он приказал
позвать Риля, врача императрицы-матери, и тихо вошел вместе с ним и графом Милорадовичем в ризницу.
— Девочки… подождите… не бранитесь, — говорил он, перемежая каждое слово вздохами, происходившими от давнишней одышки. — Честное слово… докторишки разнесчастные… все лето купали мои ревматизмы… в каком-то грязном… киселе… ужасно пахнет… И не выпускали… Вы первые… к кому приехал… Ужасно рад… с вами увидеться… Как прыгаете?.. Ты, Верочка… совсем леди… очень стала похожа… на покойницу
мать… Когда крестить
позовешь?
Аграфена давно вылезла из саней и ждала, когда
мать Енафа ее
позовет. Она забыла снять шапку и опомнилась только тогда, когда
мать Енафа, вглядевшись в нее, проговорила...
Все это наводило на мальчика чувство, близкое к испугу, и не располагало в пользу нового неодушевленного, но вместе сердитого гостя. Он ушел в сад и не слышал, как установили инструмент на ножках, как приезжий из города настройщик заводил его ключом, пробовал клавиши и настраивал проволочные струны. Только когда все было кончено,
мать велела
позвать в комнату Петю.
— Уж он подглядел! — смущенно воскликнула она. И, обеспокоенная обилием радости, наполнявшей ее грудь, предложила Павлу: —
Позвать бы его! Нарочно ушел, чтобы не мешать. У него —
матери нет…
Позвали хозяина; но он сперва прислал свою дочку, девочку лет семи, с огромным пестрым платком на голове; она внимательно, чуть не с ужасом, выслушала все, что ей сказал Инсаров, и ушла молча, вслед за ней появилась ее
мать, беременная на сносе, тоже с платком на голове, только крошечным.
На другой день после обеда пошла
мать давать Буренушке помои из лоханки, видит, Буренушка скучна и не ест корма. Стали лечить корову,
позвали бабку. Бабка сказала: корова жива не будет, надо ее убить на мясо.
Позвали мужика, стали бить корову. Дети услыхали, как на дворе заревела Буренушка. Собрались все на печку и стали плакать. Когда убили Буренушку, сняли шкуру и разрезали на части, у ней в горле нашли стекло.
Только сидим мы этак, разговляемся, а дядя-то Селифон и говорит тетке: «
Мать, где у нас Федор?» А тетка этак ему сердито ответила: «Где ему, Федьке, быть, на сарае дрыхнет…» Дяде теткины-то слова и не поглянись, взбурил он на нее, как
матерый волчище, а сам опять свое: «Надо
позвать Федьку разговляться, а то нехорошо: сегодня всем праздник».
Сначала Петр Васильич пошел и предупредил
мать. Баушка Лукерья встрепенулась вся, но раскинула умом и велела
позвать Кожина в избу. Тот вошел такой убитый да смиренный, что ей вчуже сделалось его жаль. Он поздоровался, присел на лавку и заговорил, будто приехал в Фотьянку нанимать рабочих для заявки.
Позвали поповского сына, не дали даже последний загон доборонить. И начал его, при отце и
матери, исправник стыдить.
Тогда князь
позвал в кабинет камердинера, разоблачился донага и вышел к гостье в чем его
мать родила.
Так думала, так чувствовала бедная женщина, ходя из угла в угол по своей спальне, куда ушла она после обеда и где дожидалась мужа, которого на дороге задержала
мать,
позвав к себе в комнату.
Маша тогда же решила тоже молчать об этом, рассказав только Косте… когда он будет ее мужем. При последней мысли, несмотря на то, что она была одна, молодая девушка густо покраснела. Впрочем, в тот же день после трапезы
мать Досифея снова
позвала ее к себе и уже прямо наказала ей не говорить о происшествии с рукой.
Что же я должен был почувствовать, когда чрез несколько дней, в продолжение которых мы видались только за обедом и почти не говорили, Григорий Иваныч
позвал меня к себе и прочел мне огромное письмо, заготовленное им для отсылки к моей
матери.
Скоро после нашего приезда он писал письмо к
матери, и когда
позвал меня приписать от себя, то не хотел дать прочесть, что написано было, вследствие чего я, разумеется, потребовала и прочла.
— Люблю Андрея за умную речь! — воскликнул боярин с умилением. — Однако время терять попусту не для чего. Слетай к своей крестной
матери и
позови ее сюда, слушать-де рассказы странника Афанасия Никитина.
— Пускай народ глядит! — кричала Аксинья. — Я вас осрамлю! Вы у меня сгорите со срама! Вы у меня в ногах наваляетесь! Эй, Степан! —
позвала она глухого. — Поедем в одну минуту домой! К моему отцу, к
матери поедем, с арестантами я не хочу жить! Собирайся!
Возвратясь домой, Бегушев свою ленивую и распущенную прислугу пришпорил и поднял на ноги; прежде всего он
позвал Минодору и велел ей с помощью мужа, лакеев и судомоек старательно прибрать отделение его покойной
матери, как самое удобное для помещения больной.
Через минуту madame Норк
позвала ее к себе. Девушка взошла и молча стала перед
матерью. Софья Карловна взяла ее руки и сказала...
Павел, получивший от медика приказание не беспокоить
мать в подобном состоянии,
позвал сестру, и оба они уселись в гостиной. Долго не вязался между ними разговор: они так давно не видались, у них было так много горя, что слово как бы не давалось им для выражения того, что совершалось в эти минуты в их сердцах; они только молча менялись ласковыми взглядами.
Эпидемия разгорается. Уж не один заболевший умер. Вчера после обеда меня
позвали на дом к слесарю-замочнику Жигалеву. За ним ухаживала вместе с нами его сестра — молодая девушка с большими, прекрасными глазами. К ночи заболела и она сама, а утром оба они уже лежали в гробу. Передо мною, как живое, стоит убитое лицо их старухи
матери. Я сказал ей, что нужно произвести дезинфекцию. Она махнула рукою.
Не хотели тревожить Илью Максимовича, но чуткое ухо его слышало прибытие гостей. Накрывшись малиновым штофным одеялом, он велел
позвать к себе Прасковью Михайловну. Это был старик лет семидесяти пяти, мощно построенный. Только недавно стал он поддаваться немочам и вдруг свалился в постель. Как дитя, обрадовался он приезду любимой невестки, не дал он руки своей, к которой она хотела было приложиться, нежно обнял ее и осыпал ласками
мать и сына.
Утром Варвара Васильевна пришла в себя, весело разговаривала с
матерью, потом заснула. После обеда
позвала к себе Токарева и попросила всех остальных выйти.
Как всегда, старик помолился Богу, распоясался, достал какую-то бумагу и
позвал в избу старшего сына Игната и Илюшкину
мать, которая была на дворе.